Хижина дяди Оскара

Чего-то тут навеяло танюхиной заметочкой. Ударился вслед за ней в воспоминания о том, как пару лет назад имел беседу с нашей министершей культуры, которая парафинила меня за “неправильные” материалы о “Чир-Чайаане”. Я тогда реально не мог понять, за что меня месят. Ну покатали вы представителей федерального минкульта по красотам Хакасии, ну улетели они домой довольные, а зрителю-то, а городу какой выхлоп с этого? Ну написали мы о том, что зрители в этом году фестиваля недополучили, что такого-то? Для кого, — деликатно так их спрашиваю, — фестиваль-то? Мне в ответ: для города и республики, для вас — людей, так что, сиди, дядя, и не дивиди. И я вот реально был в ступоре на тему: “они чо, в натуре не врубаются?”. Потом сообразил, что примерно так же воспринимали меня они: “он чо, совсем не понимает?” Причина непонимания в принципиальной разнице взглядов: я понимаю культурное мероприятие с точки зрения того, что перепало зрителю, минкульт — с точки зрения отчетности. У этих двух взглядов нет точек пересечения. Вообще. Абсолютно. Потому единственный путь к взаимопониманию — это тот самый револьвер. А в этом револьвере и есть вечный конфликт чиновничества и остального человечества.

Ну я просто ковер чистить не хочу! Еще заметочку тисну. В 2006-ом, в апреле, когда я еще трудился на радио, у меня кто-то постоянно тырил кружку, потому я тогда разродился постом на тему сохранения сосуда в неприкосновенности в корпоративном блоге радио “Абакан”, который в те времена еще процветал и здравствовал. Потом я перебрался в газету, где сидел в отдельном большом кабинете, и кружечная проблема перестала для меня существовать. Сейчас же я снова оказался на маленькой площади, да еще и с шестью отчаянными падонками, от которых можно ожидать ваще всего. Потому способы оберегания своей питьевой тары снова стали актуальны. Предлагаю вам перепост этого исторического документа.

***

Если вы работаете в коллективе, члены которого (и вы в том числе) заняты, скажем так, нефизическим трудом, то вам, наверняка, известна «проблема кофейных чашек». Суть оной проблемы в том, что как только вы захотите выпить кофе, так тут же обнаружите, что ваша заветная емкость уже ангажирована кем-то из коллег, а все остальные сосуды либо заняты законными владельцами, либо немыты. Согласитесь, проблема. Что делать в данной ситуации? Ругаться с коллегами? Неловко — боевые товарищи, на минуточку. Спешно мыть себе одну из грязных кружек? Западло — ведь есть же своя, законная! Кстати, дополнительный дискомфорт доставляет тот факт, что коллега (с которым, повторюсь, неловко ругаться из-за такой мелочи как кружка), попользовавшись, наверняка, не помоет за собой посудину. Есть о чем задуматься.

Здесь практичные граждане, по идее, должны возразить, что, дескать, твоя посуда — ты за ней и следи. Логично до безобразия… Увы, на практике все получается несколько сложнее. Опять же, тупо надзирать за своей любимой чашечкой не артистично и не интересно. Ergo, я, уважаемые, предлагаю вашему вниманию несколько способов сохранить персональную посуду в неприкосновенности. Просьба не воспринимать их слишком серьезно.

Способ 1. Брутальный
Технология основана на брезгливости ваших коллег. Если коллеги не брезгливые, не подействует. Достаточно взять граммов 50–100 молока, налить их в требуемую емкость и оставить оную в теплом месте часов на восемь, чтобы молоко перекисло. Затем достаточно выставить сосуд на всеобщее обозрение и обоняние. На некоторое время эта нехитрая операция должна отбить у ваших коллег интерес к вашей кружке.
Возможны варианты. Например, можно демонстративно сбрасывать в куржку свежеобрезанные ногти, стряхивать сигаретный пепел и т.д. Проявите фантазию, в конце концов!

Способ 2. Готичный
Прежде всего и перво-наперво, вам необходимо разжиться никелированной цепью (желательно потолще и поблестящей), парой навесных замков (желательно амбарных), перфоратором, молотком и скальным шлямбуром (кто не знает, это такой шкворень, который забивают в камень, «провешивая» скальную трассу). Далее все просто — при помощи перфоратора и молотка закрепляете шлямбур в стене, первым замком прикрепляете цепь к шлямбуру, вторым — к ручке вашей питьевой емкости. Теперь главное — не потерять ключи. Ленивым могу предложить использовать вместо цепи с замками обычные наручники. Для пущей стильности такого «питьевого агрегата» (иначе и не назовешь) можно разориться на кружку из нержавеющей стали с внушающей ужас гравировкой.

Способ 3. Кошерный
Прием основан на жалостливости ваших коллег. Состоит он в том, что вы обычным маркером, или промышленным способом (гравировка, тампонная печать) наносите на кружку надпись примерно следующего содержания: «Уважаемый (ая), коллега! Вы, вне всякого сомнения, мой друг, и потому я Вас слезно умоляю, не пользоваться моим питьевым сосудом. Дело в том, что я состою в секте кофеитов, законы которой предписывают мне наложить на себя руки, как только я разделю с кем-либо из непосвященных свой священный питьевой сосуд. Сохраните мою жизнь и чистоту веры! С уважением — (подпись)». Неплохо бы рядом с подписью намалевать какую-нибудь маловнятную загогулину, долженствующую олицетворять символ веры.

Способ 4. Гламурный
Самый простой прием. Суть его в том, что у вас просто нет своей кружки. Недостаток в том, что для эффективного использования этого приема неплохо бы, иметь копну белых кудрей, симпатичную мордашку, длинные ноги, бюст третьего (как минимум) размера и быть женщиной. При наличии всех этих составляющих, любой мужчина, будь он хоть главой секты кофеитов, с легкостью откажется (нет — отречется!) от своей священной тары, отопрет амбарные замки, вырвет шлямбуры и выбросит цепь, а также радостно наврет вам, что ногти, которые он сыпал в куржку, бутафорские. И все это только потому, что вы смотрите на него, улыбаетесь и мило хлопаете глазками.

***

Надеюсь, кому-нибудь пригодится.

Еще одна винрарная фоцка:

Всякие говорят, на девочку похож.

Кайзер тут, понимаешь, увлекся выуживанием из фконтакте моих винрарных фоток. Это как-то беспокоит, ибо женился бы уже, Алексей я не фконтачен апсалютно, а фотки мои там носятся табунами. Выловил в частности такую:

Я чота аж вздрогнул. Это год, наверное, второй или третий.

Году так примерно в 89 или 90 папа подарил мне пластинку группы Rainbow (вокально-инструментальный ансамбль “Радуга” — там значилось) — детища вечно переполненного ЧСВ гитариста Ричи Блекмора. Мы с моим кентом Лехой заслушивались этой пластинкой как сумасшедшие. Кроме нее из серьезного музла у меня тогда были только несколько дисков из мелодиевской серии “Архив популярной музыки” (Роллинги, Стиви Уандер и кто-то еще, не помню уже), купленных на толкучке возле известного каждому минусинцу “37-го”, и несколько голубых прозрачных гибких пластов из журналов “Кругозор” и “Ровесник”. У Лехи еще была кассета с оркестром Удо Диркшнайдера, но поскольку я кассетника не имел, UDO мы слушали у него, а у меня втыкали под Блекмора или Роллингов. Вокалистом на большинстве треков Rainbow значился некий R.J. Dio и его голос, блаживший: “Кам даун виз фае… лифт май спирит хае”, — это пожалуй одно из самых ярких воспоминаний моего детства. Потом, когда я чутка подрос, обзавелся кассетником, парой дисков Black Sabbath, расширил фонотеку и узнал, кто такой есть Дио и чем он кроме работы с Блекмором славен, мы до хрипоты спорили с тем же Лехой, кто круче: Йан Гилан (мы слушали его партию в Jesus Christe Superstar) или Дио. Я был за Дио, а Леха за Гиллана. Один раз посрались так, что два дня не разговаривали… Потом уже в почти сознательном возрасте, уже в Абакане я взял у Шульца вэхаэску с концертом Дио Time Machine и втыкал в него полночи, вспоминая детство. А через неделю, мне сообщили, что Леха влип историю, а потом повесился…

А вчера умер Дио. Еще одного рак угробил. Один из самых интересных рок-вокалистов был, чо.

Вчера позвонили из музея, у них в пятницу открывается выставка, посвященная памяти Лагодича. Владимир Лагодич — это, кто не знает, был такой наш художник. Очень был правильный художник, творил не только пером (и даже не столько пером), но и резцом, зубилом, молотком, киянкой, штихелем и так далее до самых заточных, шлифовальных и сверлильных станков. Он делал курительные трубки, стилизованные под хакасские. Многие хакасы, кстати, имеют представление о национальных трубках только по работам Лагодича, а он, как истинный художник, не копировал аутентичные образцы, а только отталкивался от них. Он делал ножи, как сугубо художественные, с диким инопланетным дизайном, так и совершенно функциональные (особо мне нравились ножики в формате пеббл — цельный кусочек дерева или камня, на котором не видно ни шва, но где-то там внутри прячется маленькое лезвие). И вообще смастерил кучу красивых штук.

Почему заговорил о Лагодиче? Да потому, что Владимир Федорович сыграл определенную роль и в моей жизни. В 99-ом я в рамках учебной практики поехал с курсом в сипидицию. Туда же поехал и Лагодич. Он был уже, мягко сказать, не шибко здоров — давление подскакивало за 200. Тем не менее, он постоянно что-то вырезал, мастерил, курил две пачки “Примы” в день и вообще выглядел бодряком. У меня был с собой лук и с десяток заготовок на стрелы. И вот вечером, когда народ пил чай, мы с ним сидели и мастерили — он резал деревянного болвана в центрально-африканском стиле (скульптуру потом назвали дядя Федя и поставили в центре лагеря), а я оперял стрелы или точил из кости наконечники (тот еще гемор, я вам доложу, кость врукопашную обрабатывать). Вот на почве природной склонности к рукотворчеству мы и сошлись. Ему все было интересно: и как перья крепить, и почему наконечник садят именно на смолу и всякое другое. В свою очередь он тоже рассказывал разные интересные художественно-технологические вещи, многими из которых я сейчас пользуюсь. В частности но объяснил мне главный, основополагающий принцип любого прикладного искусства: изделие не должно смотреться набором отдельных частей (даже, если каждая из этих частей офигенна сама по себе), главное — образ в целом. До конца экспедиции Владимир Федорович не дотянул — его увезли в Абакан с гипертоническим кризом. В тот раз он поправился, и еще год (а может и полгода, я не помню уже) спустя я побывал у него в гостях (“Где ж ты, аспид, потерялся?” — спрашивал он, а мне, понятно, не до того было, щас вот жалею), посмотрел его работы, показал свои первые трубочки, получил качественных аргументированных люлей. Больше мы с ним не виделись. Потом он умер.

Наверное, через чур смело будет считать себя его учеником. Но можно с уверенностью сказать, что именно общение с ним и определило направление моей скудной и неумелой художественно-прикладной деятельности.

Вот здесь неплохая подборка фотографий его работ, да и портрет самого мастера тоже есть (если не ошибаюсь, как раз с той самой экспедиции).

Не знаю уж, кому изначально принадлежит гениальная идея печати в газетах такой вещи, как купон бесплатного объявления, да и, если по-чесноку, не заморачивался никогда на эту тему. В Абакане, если ничего не путаю, купоны для бесплатных объявлений впервые появились в начале девяностых в газете “Шанс”. В определенный момент затея с купонами вылилась в рубрику “Тусовка” (прототип первого городского общедоступного чата или форума), в которой народ строчил друг другу месаги произвольного содержания. Подавались эти реплики в редакцию как раз на купонах для бесплатных объявлений, а месили в “Тусовке” во вполне солидном объеме. Понятно, что превращение энторнетов из игрушки элит в доступную, как газировка, херню уничтожило тусовочные рубрики, но купоны для объявлений все равно остались. Как выяснил сегодня, с помощью купона можно не только тиснуть частную объявку о продаже, например, пылесоса “Буран”, но и основательно испортить человеку жизнь.

История такая.

Приходит сегодня дама. И говорит такая: “У вас в газете уже не первую неделю выходит объявление о продаже дома”. Я: “А вы не продаете?”. Она: “Продаем. Но мы продаем за лимон двести, а тут написано — семьсот двадцать”. Выясняется, что дочь дамы действительно продает дом за лимон двести, да еще и через агентство. Но эта же дочь имеет злопыхательницу, которая портит ей жизнь тем, что с помощью объявлений сбивает цену. В объяве два телефона: агентства и этой злопыхательницы. Когда звонят в агентство, там говорят настоящую цену, покупатель разочарованно отваливается. Когда звонят злопыхательнице, та говорит, что дом продан. Зная, что подобные методы сбивания цены практикуют судебные приставы при аресте недвижимости (скидывают цену еженедельно, пока не продастся), позвонил в агентство. Там сообщили, что имущество не арестовано — они проверяли. На купоне указаны адрес и телефон агентства, а также популярная фамилия Иванова. Иванова, как выяснилось, в агентстве также не работает и не работала никогда. То есть, по всем статьям выходит, что объявление — западло в чистом виде. Злопыхательница, правда, лоханулась, указав в объявлении свой домашний телефон, по которому элементарно вычисляется, откуда уши. Так что, жизнь она, похоже, испортила за компанию еще и себе.

Вот такая история.

Вот ведь насколько мощными, продуманными и масштабными средствами пропаганды обладал Советский Союз, я аж фаломорфирую. Вот ведь у родственников и друзей дни рождения когда не помню, а день рождения Ленина — пжалста, моск за неделю сам напомнит. А еще 22 апреля (почему 22 апреля?) 1990 года я стал пионером. Нас всем классом повели на какую-то площадь, а там ветераны Великой Отечественной (почему ветераны?) в торжественной обстановке под оркестр повязали нам галстуки. Одного пацана на церемонию не взяли и в пионэры не приняли, потому что он не мог запомнить клятву. А оно, возьми и не понадобись — слова звучали из репродуктора, а мы просто открывали рот (да-да-да, я пионэр-фонограмщик). А одна девчонка болела и не попала на церемонию, и ее тоже не приняли. Очень хорошо помню, как она потом плакала, а мы злорадствовали (дети — страшные люди, да). И Ленина, блин, весь класс любил. От оно как. И вот щас, вроде, Совсоюз уже давно по бонусу пошел, вроде, я не коммунист и коммунистом никогда не был, вроде, я тому и радуюсь, а все равно где-то в районе 22 апреля в голову приходит реплика из рассказа о маленьком Володе Ульянове: “Скальпы бледнолицых украсят вигвам Ягуара”. Вот ведь читали рассказов этих в школе богато, а запомнилось про скальпы. А, может, где-то и судьбу определило.

Евген, земля ему пухом, отжигал:

• Пионеров-героев не было, были карлики-диверсанты.
• В больницах столько овса съел, что лошади стыдно в глаза смотреть.
• Жена друга всегда симпатичнее. чем друг жены.
• Все события в немецких порнофильмах основаны на реальных.
• Отдам соседей в хорошие руки, гадить приучены.
• Неустанно овладевайте ленинизмом!
• Ебал я эту жизнь! И как? Не понравилось.
• Человек – побочный продукт любви

Колоссального жизнелюбия был человек.
Собрала и сохранила Минусинка.

UPD:
Ну и сам Евген (фотал Джине)

Сегодня ночью (а может и вчера днем, я точно не знаю, сообщили только что) в Новосибирске, в больнице умер друг. Жека Чайка, широко известный узким кругам историков как Евген. У него было врожденное заболевание сердца — тетрада Фалло. Чувак с самого детства жил на грани, цеплялся за жизнь, грыз ее зубами и высасывал костный мозг. Его хватило на 32 года. Спи спокойно, дружище. Помню о тебе только хорошее.