Хижина дяди Оскара

Отдел кадров у алюминьщиков называется прям нереально серьезно: «Отдел подготовки и развития персонала». Туда мы попадаем после обеда в столовой завода (на самом деле столовок несколько, чтобы персонал из разных частей заводского комплекса имел под боком точку питания) и автобусной экскурсии по территории заводского комплекса. В ходе поездки выясняем, что сами заводы занимают меньше половины комплекса. Остальное – сопутствующие предприятия. Отдел подготовки и развития (а точнее, его учебный центр) представляет собой темноватый класс настолько уютный, что в нем безудержно хочется благостно подремать (активная первая половина дня и вкусный обед прямо и недвусмысленно намекаэ), что некоторые и делают. Специалист читает нам ознакомительную лекцию о кадровой политике компании «Русал». Фостер терзает ее вопросами, общий смысл которых сводится к следующему: «Какой факультет, какого вуза ваша компания предпочитает как кузницу кадров?». Специалист не отвечает, всячески намекая на некорректность, как самого вопроса, так и возможного ответа на него. Атмосфера слегка оживляется. Валера, с самого момента приезда терзавший свой нетбук, судорожно сворачивает тетрис, чтоб не спалиться. Остаток разговора проходит в атмосфере почти оживленной. Впрочем, все устали, и это заметно. А я, например, к тому моменту аццки хочу курить (ничто так не бодрит провинциального пейсаку, как хорошая затяжка). Принимающая сторона реагирует совершенно грамотно и везет нас в физкультурно-оздоровительный комплекс, показав по пути больницу, которую отгрохал «Русал» в Саяногорске. Больница напоминает слегка апгрейженную Принстон-Плейнсборо из известного телесериала про хромого доктора. Во дворике больницы на лавочках сидят пожилые пациенты и почитывают книжечки или же шпилят в шашки. Картинка настолько буколическая, что даже не по себе. В физкультурно-оздоровительном нас проводят на нулевой этаж, где суровый лысый дядечка начинает вбивать в наши головы азы спортивной стрельбы. С удивлением выясняю из его лекции, что из классической пружинно-поршневой пневматики стрелять сложнее, чем из мелкокалиберной огнестрельной винтовки – это каким-то образом связано с отдачей, подробнее объяснить не возьмусь, ибо ваще не копенгаген. Выслушав инструктаж по ТБ, с мучительным чувством предстоящего позора подхожу к огневому рубежу. Делаю три пристрелочных выстрела: один совсем в молоко, два – на пару пальцев выше мишени. С ужасом думаю о зачетной стрельбе. «Целься под нижний радиус, – отсмотрев мою пристрелочную мишень, советует  инструктор, – винтовка высит слегка». «Видеть бы еще тот внешний радиус», – думаю я, глядя на черное, не очень правильной формы пятнышко, которым мне представляется мишень. А затем, следуя инструкции и чувствуя, что перевожу пульки на какашки, делаю пять выстрелов. Иду к мишени. И весь такой шоке-шоке: пульки лежат плотной кучкой, напоминающей перевернутую олимпийскую эмблему, довольно близко к центру мишени. Глянув общие результаты, убеждаюсь, что лучше меня (и то на чуть-чуть) отстрелял только Валера. В порыве непредвиденной гордости сливаю стрельбу из пистолета. Тем не менее, настроения это не портит. Виталий Григорич (который инструктор) показывает нам пневматические пистолеты, из которых стреляют на международных соревнованиях, и с гордостью сообщает, что соревнования по пистолету они еще долго никому не сдадут. Подтверждением последнему – протокол турнира между абаканским ДОСААФом, МВД, УФСБ и их командой: ближайший преследователь (УФСБ) отстает от лидера на честных 20 очков. Настрелявшись, подписываем мишени и уносим с собой для протокола и возможной последующей фаллометрии. Покидаем тир и уже направляемся к выходу, когда…

Продолжение следует…